Человек, который научил советское кино думать: 55 лет без Михаила Ромма

Фильм, который переопределил документальное кино

Есть картины, которые остаются в истории кино как события, а не как фильмы, и «Обыкновенный фашизм» Михаила Ромма принадлежит именно к таким работам. Эта двухсерийная лента, вышедшая на экраны в 1965 году, стала одной из вершин советского неигрового кино и до сих пор не утратила своей значимости.

Эта лента построена исключительно на трофейной хронике из архивов нацистского Министерства пропаганды, личного фотоархива Гитлера и любительских снимках эсэсовцев. Эти кадры обрамлены закадровым комментарием самого режиссера, который своей интонацией — иронией, усталостью, горечью — наполнил хронику новыми смыслами.

Режиссер не стремился напугать зрителя обилием откровенных сцен насилия, которых в фильме сравнительно немного. Он вел размышление о природе самого явления фашизма и о том, какую цену человечество заплатило за него.

Ромм отказался от включения старых немецких игровых лент, которые поначалу предлагали сценаристы.

«Мимика, грим, декорации — все разоблачало фальшивое и старомодное искусство. Драматическое казалось смешным. Я не мог относиться к этому серьезно», — признавался он.

Вместо использования постановочных сцен режиссер выстроил ленту средствами монтажа подлинных свидетельств, превратив документальное кино в инструмент анализа, а не протоколирования.

По оценке соавтора сценария Майи Туровской, долгую жизнь фильму обеспечили обобщенность темы, широта и богатство визуального материала, а также способ монтажа.

Фильм получил Гран-при «Золотой голубь» на Международном кинофестивале документальных и короткометражных фильмов в Лейпциге и специальный приз жюри на Всесоюзном кинофестивале в Киеве. Так картина, задуманная как разговор со зрителем, стала и художественным событием, и документом эпохи, и уроком, который не устаревает.

И сегодня историки изучают «Обыкновенный фашизм» именно как аналитический инструмент, вскрывающий механизмы повседневного соучастия и показывающий ту почву, на которой фашизм был взращен.

Скульптор, который стал режиссером

Путь режиссера к «Обыкновенному фашизму» не был быстрым, и начинался даже не с кинематографа. Михаил Ромм родился 24 января 1901 года в Иркутске, где его отец, врач, отбывал ссылку за революционную деятельность.

Когда пятилетний срок ссылки истек, семья сначала вернулась на родину отца — в Вильну, а затем переехала в Москву. В 1917 году Ромм окончил гимназию, после чего поступил в Московское училище живописи, ваяния и зодчества.

Параллельно в 1922–1923 годах он посещал мастерскую Льва Кулешова, одного из первых теоретиков монтажа, и это сочетание пластического видения с монтажной школой определило его будущий режиссерский почерк.

В начале 1930-х он писал сценарии для киностудии «Совкино», а затем получил должность ассистента режиссера на киностудии. Самостоятельным же режиссерским дебютом стала картина «Пышка» по новелле Мопассана в 1934 году.

Уже в этой первой работе проявилась характерная черта Ромма — интерес не к событию как таковому, а к человеку внутри события. Следующий фильм, «Тринадцать», о борьбе с басмачами, закрепил за ним репутацию режиссера, способного соединить приключенческий сюжет с глубиной трагедии.

Именно этот опыт — скульптора, сценариста, ассистента и, наконец, самостоятельного постановщика — подготовил почву для дальнейшего взлета. Впереди у Ромма были ленинская дилогия «Ленин в Октябре» и «Ленин в 1918 году», которая сделала Ромма главным режиссером ленинской темы, и десятилетия преподавания во ВГИКе, где его мастерская стала одним из центров советской киношколы.

Влияние на кинематограф

Масштаб Ромма в советском кинематографе отмечен официально — он пять раз получал Сталинскую премию, носил звание народного артиста СССР с 1950 года и был кавалером орденов Ленина и Октябрьской революции. Его работы формировали канон, став манифестом нового киноязыка.

С 1938 года и до конца жизни Ромм вел мастерскую во ВГИКе, через которую прошли Андрей Тарковский, Василий Шукшин, Андрей Кончаловский, Георгий Чухрай, Элем Климов, Лариса Шепитько и Сергей Соловьев. Это поколение определило облик советского кино 1960–1980-х годов.

Ромм учил студентов видеть кино в широком контексте мировой культуры, соединяя теорию с практикой, а его установка «неинтересное искусство — это не искусство» работала как профессиональный фильтр. Она отсекала ремесленничество и поощряла авторскую ответственность независимо от жанра и материала.

При этом международное признание пришло к Ромму еще задолго до «Обыкновенного фашизма». «Человек № 217» получил премию за лучшую режиссуру на первом Каннском кинофестивале в 1946 году, а «Девять дней одного года» удостоились «Хрустального глобуса» в Карловых Варах в 1962-м.

Для зарубежных исследователей советского кино Ромм и сейчас остается одной из ключевых фигур — и как автор, и как педагог, чья школа видна в работах его учеников и не только.

«И все-таки я верю…»

Последние годы Ромм посвятил документальному кино, и работа над новой картиной не прекращалась до самого конца. Вот и 1 ноября 1971 года режиссер сидел дома за рабочим столом и трудился над фильмом под названием «Мир сегодня», который должен был продолжить размышление о духовном и социальном движении современной цивилизации на документальном материале.

В какой-то момент он пожаловался жене, что ему нездоровится и попросил помочь ему прилечь на диван. И буквально через несколько мгновений после того, как режиссер прилег, его не стало.

Картина осталась незавершенной, и работу над ней взяли на себя ученики Ромма — Марлен Хуциев, Элем Климов и Герман Лавров. Они собрали фильм из оставленных материалов и дали ему название «И все-таки я верю…», процитировав слова самого режиссера из его заметок о фильме.

Михаил Ромм оставил после себя не просто режиссерскую школу в узком смысле и не набор приемов. Он оставил метод — отношение к кино как к способу думать, а не просто иллюстрировать. Именно поэтому его фильмы продолжают изучать, они не устарели и не остались лишь историей, они все еще работают как инструмент анализа — и прошлого, и настоящего.