На нас мир учится. Противостояние России и Украины — первое в абсолютно прозрачном мире

В выходные российское гражданское общество вдруг само запрыгнуло на новую высоту. По Telegram прокатился призыв к СМИ и блогерам не публиковать кадры с мест обстрела российских городов и сел, ведь это помогает противнику наводить огонь, лучше ориентироваться на нашей местности.

К понедельнику даже сформировалось своего рода движение участников неформальной хартии: медиа, которые добровольно подписываются под обещанием не публиковать такие фото и видео. Это даже не рывок. Не прорыв.

Это вам не пуштуны

Наш с Украиной конфликт во многом беспрецедентен. Но для будущих историков и военных теоретиков он будет интересен прежде всего как феномен первого столкновения в режиме реального времени и полной прозрачности. До нас никто так не сражался, при таких условиях. Не было ни одного столь же масштабного конфликта, где обе стороны имели бы примерно одинаковый арсенал медийных ресурсов и… медийных рисков.

Украина в плане медиа, коммуникаций, сотовой связи, оснащенности вполне сопоставима с нами, и обе наши страны здесь представляют первый мир. Можно, конечно, следуя примеру украинцев, которые рисуют нас тупыми орками, не видавшими «Нутеллы», изображать их отсталыми и допотопными, но мы же не украинцы. Мы должны признать, что конфликтуем со страной, которая имеет самые современные ресурсы для частного и государственного медиаосвещения конфликта.

У них тоже есть хорошие военкоры с современной техникой и летучие агитационные бригады. Более того, на них работает множество мировых информагентств с многолетним опытом создания военно-политической агитации, отточенным в Ираке, Афганистане, Ливии, Сирии, Африке…

Еще украинцы — не афганские дехкане в шлепанцах: у них у всех, у военных и гражданских, в карманах современные телефоны, а сама Украина, как и Донбасс, покрыта сетью скоростной мобильной связи.

Все это привело к появлению совершенно новой военной реальности. Вдумайтесь только: никто и никогда еще в мире так не вел боевые действия. И никто не знает, как это делать в таких условиях. Как служить военным, если, к примеру, не только мир, но и сами корректировщики огня о попадании своей же ракеты узнают сначала из популярного Telegram-канала, а потом уже по радиосвязи?

Агент из ТСЖ

Мы в режиме реального времени видим, как попадают ракеты, снаряды. Обстреляли остановку в Донецке — мы тут же смотрим в Сети, как военные прибежали на помощь раненым. И весь мир может сразу выяснить, какие части расположены поблизости. Можно идентифицировать прибежавших военных по лицам, тут же найти в соцсетях их адрес, семью.

Попал человек под такой обстрел, ранен, включает камеру на телефоне и транслирует онлайн, как к нему на помощь сбегаются люди, съезжаются машины, прибегает случайно находившийся рядом следователь. Раненый медленно умирает, а по его трансляции уже можно идентифицировать всех, кто пытался его спасти. И потом их найти. И убить. Новая реальность. Абсолютно новая.

Впервые мы ее как следует рассмотрели еще в конце февраля — начале марта, когда украинцы объединялись в чаты и устраивали сверки: у кого — прилеты, у кого — взрывы, у кого — техника во дворе. Есть в Одессе журналист Юрий Ткачев, у него на канале был чат: там люди сообщали друг другу, у кого что грохочет. Кто-то выкладывал фото техники ВСУ во дворе. Или жаловались на нацбаты, что те поставили гаубицу на детской площадке. И прямо фото присылали. Потом Юрия Ткачева задержала СБУ. Тоже в режиме онлайн: он в том же чате написал, что за ним пришли.

Можно было заглянуть в чат мариупольскгого ТСЖ, пока там был еще в городе свет, и узнать все об обстановке на фронте в конкретном многоквартирном доме.

Не удержались

Мы со свойственной нам национальной пристыженностью и какой-то вечной уверенностью в превосходстве Запада в первые полгода слышали, будто украинцы и те, кто им помогает, успешнее используют новую реальность. Помните все эти огромные посты разгневанных патриотов о том, что наше Минобороны не поспевает, к примеру, за их летучими агитбригадами, а наш МИД ничего не может ответить на поделки их пропаганды и откровенные фальшивки?

Дескать, у них — филигранно выделанные фото нашей пехоты, которая якобы на себе тащит через линию фронта в Хабаровск подержанный унитаз. У них — бывший омбудсмен Денисова с рассказами о том, как дедушку и внучку одновременно насилуют на глазах у бабушки с прабабушкой.

Меж тем и украинцы тоже не знают, как с ней работать. И американцы, которые им помогают, не имеют об этом представления. Новая материя, никем еще не изученная. Например, в конце февраля и начале марта они все упали в одну яму, соблазнившись тоже беспрецедентной возможностью писать в тыл к врагу, то есть к нам, прямо в режиме реального времени. Уровень интернетизации и смартфонизации у нас примерно одинаков, язык один.

И украинцев это подвело. Они решили, что если будут слать нам фото издевательств над нашими солдатами, инсценировать расстрелы и массовую гибель наших военных (это пошло буквально в первые сутки, когда еще российская пехота вряд ли ступила на Украину), то мы ужаснемся и срочно потребуем от Кремля сдаваться. Это было попадание в ловушку. На примере украинцев мир узнал, что врагу писать не надо. Тела его солдат ему показывать не надо.

Ни Киев, ни Вашингтон, я уверена, в конце февраля еще не знали, что будет, если забросать тыл противника видеороликами, где майору его армии со всей дури дают в лицо сапогом. Они думали, что деморализуют нас, а это, наоборот, нас консолидировало. Даже те, кто еще в начале марта подумывал уезжать, вдруг стали себя с этим майором отождествлять.

Я лично знаю людей, чья позиция изменилась под воздействием ошибочно спроектированной украинской военной агитации. А как они нас заваливали в соцсетях призывами идти на улицы, снимать деньги в банкоматах или кидаться под гусеницы своих танков. «Русская мать, останови!»

Тоже ведь ошибка неопытности. Они не спрогнозировали нашу реакцию. Не подумали, что это вызовет не недовольство своей армией, а воспоминания о нацистских листовках в Великую Отечественную.

«Девочки, у нас что-то бухнуло!»

Так что никто не знает, как воевать в это время. Прозрачный мир оказался полон опасностей. В марте они думали, что выиграет тот, кто вывалит на противника больше обескураживающих агиток — и оказалось, что у людей есть предел, после которого они агитацию не будут воспринимать вообще.

Они думали, что будут писать семьям наших солдат, просто собирая данные в соцсетях, и семьи сами побегут забирать мужчин с фронта, а в итоге нас разозлили.

Это не мы такие глупые или безнравственные, что публикуем репортажи с обстрелянного объекта на Белгородчине, в результате чего можно наводить огонь по новой, — это человечество не знает, как воевать в таких условиях. Ну как? Если новость о пуске ракеты появляется в интернете быстрее, чем ракета успевает долететь? Если даже наши патриоты от пропаганды публикуют видео с пусками, вспышками взрывов, которые шлет им население и по которым легко можно узнать расположение артиллерийских расчетов и комплексов ПВО?

Вот прямо сейчас, когда я пишу этот текст, один гражданский Telegram-канал сообщил о конкретном ракетном прилете в Хмельницкой области — со слов местных жителей. Развлекательный канал написал об этом быстрее, чем военкоры и ассоциированные с Минобороны ресурсы.

Однажды я сидела на форуме собачников, как вдруг женщина с йорком на аватаре выложила видео ракетного удара по военной базе в Ивано-Франковске и комментарий: «Ой, девочки, у нас что-то бухает». Быстрее всех СМИ! Я тогда поняла, что узнала об этом, скорее всего, первая из журналистов. И тут же приняла решение это видео никуда не переправлять, ни в какие телеграмы.

Я живу в своей стране, я хочу победы для своей страны. И не уверена, что нашей стране будет полезно, если все увидят, что и, главное, откуда прилетело к украинцам.

Мы должны просто привыкнуть. Сжиться с этой реальностью. Как когда-то привыкли не выкладывать в соцсетях компромат на самих себя и не трещать в маршрутке о том, что увидели военную колонну. Просто привыкнуть. Это должны сделать все: и обыватели, и военные, и, особенно, журналисты с блогерами. Понять, что мы живем в абсолютно новой реальности. Сначала понять, а потом — учиться жить.

Весь мир сейчас учится на наших и украинских ошибках. Тем, кто столкнется с боевыми действиями после нас, будет проще: они уже будут знать, как делать нельзя.