Сгорела заживо, не дожив до 40. Трудная жизнь и пугающая смерть Елены Майоровой

Странный пожар

Москва, 23 августа 1997 года, около 16:00. Из подъезда дома на Тверской выбежала женщина, объятая пламенем. Она добежала до служебного входа Театра имени Моссовета, который находился прямо во дворе ее дома, и рухнула замертво.

Сбежавшиеся люди сбили огонь и с ужасом узнали в пострадавшей приму МХАТа Елену Майорову. Платье из искусственного шелка расплавилось, покрыв тело женщины горячей массой.

С ожогами 85% поверхности тела актрису госпитализировали в Институт имени Склифосовского. В тот же день, в 19:40, не приходя в сознание, она скончалась.

Следствие установило, что одежда Майоровой загорелась на лестничной клетке ее подъезда. По официальной версии, актриса вышла покурить в одежде с пятнами керосина, который пролила незадолго до того.

Однако вокруг трагедии сразу возникли вопросы, а в памяти коллег ожили «проклятые» роли и странное поведение актрисы в последнее время. Так что же на самом деле произошло в тот день и какая жизнь привела актрису к такому страшному финалу?

С Сахалина в Москву

Елена Майорова родилась 30 мая 1958 года в Южно-Сахалинске в простой рабочей семье. Отец трудился на автобазе, мать — на мясокомбинате, а жили они в холодном бараке с печным отоплением.

С третьего класса Лена занималась в театральной студии при Дворце пионеров и грезила сценой. После школы она отправилась в Москву поступать в театральные вузы, но провалилась на вступительных экзаменах — приемные комиссии отказывали ей из-за нетипичной внешности и сильного говора.

Возвращаться в Сахалин Майорова не захотела — она чувствовала себя там, по ее словам, «как в клетке», а однообразие жизни родителей ее пугало. Чтобы остаться в столице, она поступила в строительное ПТУ, где давали общежитие.

Окончив ПТУ с красным дипломом, она получила специальность изолировщицы третьего разряда. И в 1976 году Майорова вновь подала документы в театральные вузы.

Прорыв в профессию

В Школе-студии МХАТ ее оборвали на первой же фразе, но в ГИТИСе набирал курс Олег Табаков, который разглядел в странной высокой девушке с дальневосточным говором нечто особенное. Мэтр поверил в нее, и Майорова стала студенткой его курса.

«Она читала не особенно по мысли, а больше по настроению, по чувству. Очень не актерские интонации, странные мысли о жизни навевающие», — вспоминал Табаков о той первой встрече.

Однокурсники запомнили ее громкой, резкой, «преуспевающей хабалкой», которая могла выпить коньяка и занюхать его коробком спичек. Вообще, студенты табаковского набора держались с вызовом даже перед старшекурсниками, а Майорова к тому же быстро избавилась от говора и дефектов речи.

В 1980 году актриса окончила ГИТИС и год отыграла в «Современнике», а затем ушла во МХАТ, к Олегу Ефремову. В новом театре она сразу получила ведущие роли и стала одной из самых востребованных актрис труппы, исполняя Машу в «Трех сестрах», Нину Заречную в «Чайке», Елену Андреевну в «Дяде Ване» и Анну Петровну в «Иванове».

Главные роли

В кино ей чаще доставались роли простых женщин — проводниц, буфетчиц, подруг. Она снималась у Рязанова в «Забытой мелодии для флейты», у Абдрашитова в «Параде планет», у Хотиненко в «Макарове» и у Митты в «Затерянном в Сибири».

В 1995 году она сыграла Тойбеле в спектакле МХАТа «Тойбеле и ее демон» — роль девушки, которую совращает демон страсти. Эту роль позже станут называть «проклятой».

Вторая «проклятая» роль ждала ее на съемочной площадке сериала «На ножах» — Глафира Бодростина, одержимая демонами женщина-убийца. По сценарию ее героиня должна была падать у камина.

Актриса падала — и каждый раз все ближе и ближе к открытому огню. Режиссеру даже пришлось поставить у камина человека с огнетушителем.

Эти роли, связанные с темными силами, многие позже назовут одной из причин ее гибели, но в тот момент она просто делала свою работу — самозабвенно и без оглядки.

Любовь и неподъемный груз

Первым мужем Елены Майоровой стал сокурсник по ГИТИСу Владимир Чаплыгин. Этот брак продлился всего три месяца и был фиктивным — актрисе нужна была московская прописка.

Вторым мужем артистки стал художник-гиперреалист Сергей Шерстюк — их знакомство произошло при почти мистических обстоятельствах. Елена сидела у подруги и вдруг произнесла: «Вот сейчас дверь распахнется, и он войдет» — и в ту же секунду на пороге появился Сергей.

Шерстюк был талантливым художником, но в суровой реальности 90-х его картины перестали покупать. Вся тяжесть обеспечения семьи легла на хрупкие плечи актрисы, которая, по словам ее близкой подруги актрисы Татьяны Догилевой, фактически тащила на себе мужа и его мать.

Детей у пары не было — перенесенный в детстве туберкулез сделал актрису бесплодной. Всю свою нерастраченную материнскую любовь она отдавала мужу, но тот, по словам Догилевой, не хотел «ударить пальцем о палец», чтобы что-то изменить в их жизни.

К середине 90-х Майорова оказалась в ловушке: изнурительная работа, финансовые проблемы, тревога за мужа, в котором уже росла смертельная болезнь. Именно это состояние внутреннего истощения, смешанное с творческой одержимостью, могло привести ее к роковой черте.

Версии

Официальная версия называет случившееся трагической случайностью. Актриса привезла из Греции антикварную керосиновую лампу и в тот день пыталась ее заправить.

Кроме того, тогда же Майорова якобы лечила горло керосином — народное средство, которое она предпочитала обычным лекарствам. Несколько капель горючей жидкости пролилось на шифоновое платье, и когда актриса вышла на лестничную клетку покурить, искра от спички мгновенно воспламенила ткань.

В то же время в актерской среде активно обсуждали депрессивное состояние актрисы, финансовые проблемы и тяжелую атмосферу в семье. Однако актер Станислав Садальский, близкий друг актрисы, категорически исключил такую связь.

Многие коллеги также связывали гибель актрисы с ее последними ролями — Тойбеле и Глафирой Бодростиной, которые были связаны с темными силами. Догилева признавалась, что уговаривала подругу отказаться от этих ролей.

Одна любовь и две смерти

Сергей Шерстюк пережил жену ровно на девять месяцев, скончавшись от рака четвертой степени в мае 1998 года. Он так и не смог принять ее уход, и перед смертью написал картину, которую назвал «Ты и я».

Сегодня их могила на Троекуровском кладбище — двойное захоронение, где вместо гранитного памятника долгое время стоял лишь деревянный крест, украшенный жемчужными ожерельями. Она умерла в 39 лет, он — в 46, и их общая история напоминает финал трагической пьесы, написанной неведомым драматургом.

Имя Майоровой с греческого переводится в том числе как «огненная» — и она действительно прожила яркую, но короткую жизнь. Последний поступок актрисы останется загадкой, но ее роли продолжают жить на сцене и экране, напоминая зрителям об актрисе, которая отдавала себя ролям без остатка.