Рай оказался адской тюрьмой. Тайные виллы, секс-марафоны и рабыни Хулио Иглесиаса

Первые заговорившие

Обвинения в адрес Иглесиаса выдвинули две девушки, личности которых скрыли за именами Ребекка и Лаура. В 2021 году в разгар пандемии коронавируса они работали на закрытых виллах артиста в Пунта-Кане в Доминикане и Лайфорд-Кей на Багамах.

Ребекку взяли в качестве горничной, Лаура работала личным физиотерапевтом певца и стояла в иерархии персонала на более высокой позиции. Обе — гражданки Доминиканы, где во время пандемии действовал жесткий карантин.

Самый важный человек в твоей жизни

Ребекка рассказала, что объявление с предложением о работе с проживанием и зарплатой в 25 тысяч песо (около 350 евро по курсу на тот момент) увидела в социальных сетях. Тогда ей было 22 года и она вполне подходила под требуемый возраст, поэтому позвонила по указанному номеру.

«Ты будешь работать с одним из самых важных людей в твоей жизни», — так поприветствовала кандидатку на роль горничной начальница прислуги виллы Иглесиаса.

На собеседовании она попросила девушку прислать фотографии лица и всего тела, а также документы, чтобы понять, подходит она для работы или нет. Через некоторое время Ребекке объявили, что ее берут, а на место ее доставит заказанное такси. Машина привезла Ребекку на закрытую виллу, где ей объявили, что она станет работать в доме Хулио Иглесиаса.

Сначала девушка прошла необходимый карантин, а потом ее заставили заниматься уборкой кухни и беседок на берегу моря.

В один из дней начальница потребовала от Ребекки, чтобы та надела бикини и отправилась на пляж. Девушка призналась, что стеснялась появиться в таком виде, поэтому сначала вышла в шортах, замотавшись полотенцем. В беседке ее ждал Иглесиас, который сразу сказал снять все кроме купальника.

«Он сказал, что у меня хорошие ягодицы. Я молчала, потому что не знала, что сказать и чувствовала себя очень странно», — рассказала Ребекка.

По ее словам, во время следующей прогулки по пляжу Иглесиас попросил ее снять купальник, чтобы понять, нужна ли ей пластика груди. Девушка подчеркнула, что боялась остаться без работы, поэтому подчинилась.

Иглесиас постоянно расспрашивал, откуда ее родители, чем она планирует заниматься в будущем, а также интересовался ее личной и интимной жизнью. Ребекка пояснила, что так артист прощупывал слабые стороны, на которые можно надавить, чтобы потом подчинить себе жертву.

Интимные отношения с певцом у Ребекки начались с невинного массажа его ног. На следующий день Иглесиас потребовал от нее прийти к нему в комнату вечером. Знавшая о планах артиста начальница прислуги виллы предусмотрительно напоила девушку текилой.

По словам Ребекки, как такового секса не было, Иглесиас использовал для проникновения только пальцы, стараясь сделать это как можно больнее. За всем актом следила еще одна руководительница.

«Меня вызывали каждый вечер после окончания моего рабочего дня. Я оставалась в его спальне часа на два или три. Мне позволяли отдыхать только когда приезжала его жена, в остальные дни он делал со мной все, что хотел, а я чувствовала себя рабыней», — рассказала Ребекка.

Устав от регулярных издевательств, она стала говорить, что у нее сильные головные боли. В ответ Иглесиас приказывал ей выпить таблетку и идти в кровать. Аргумент о наступлении менструации на артиста также не действовал. Ребекке давали тампон, а ее мучитель проникал пальцами в анус.

Самые страшные пять ночей для Ребекки наступили, когда у Иглесиаса начался приступ радикулита. Отработавшую дневную смену девушку артист заставлял по ночам вылизывать свое тело и удовлетворять орально.

«Он говорил, что это успокаивает его сильную боль. Если я останавливалась или засыпала, он дергал меня за волосы, требуя продолжать». — рассказывала она.

Ребекка пыталась уволиться несколько раз, но на нее оказывали давление руководительница и сам Иглесиас. В конце концов она полностью потеряла волю, но в итоге смогла покинуть страшный дом, где провела девять месяцев.

Контроль и принуждение

Лаура работала личным физиотерапевтом Хулио Иглесиаса на вилле в Доминикане и на Багамах. Она входила в число тех, кто носил неофициальный титул «сеньорит» и имела более высокий статус, чем обычная прислуга. У нее была отдельная комната с ванной, пока горничные ютились в огромном зале.

Она рассказала, что на работу ее пригласил сам Иглесиас, который позвонил ей по телефону и спросил, готова ли она изменить свою жизнь? По словам Лауры, попав на виллу, она сначала решила, что там настоящая райская жизнь. Первым, что ее смутило, были стоящие при входе горничные в униформе, напоминающей форму рабынь эпохи Симона Боливара.

«Все они странно улыбались и кланялись, когда Иглесиас возвращался в дом из очередной поездки», — отмечала Лаура.

Сначала никаких проблем с артистом у нее не было. Она проводила для него необходимые процедуры, пока он расспрашивал про ее жизнь. Впервые он накричал на нее, когда она взяла из общего холодильника бутылку пива.

«Он отчитал меня перед другими „сеньоритами“, что без спроса брать алкоголь нельзя. Остальные просто опустили головы и ничего не говорили», — пояснила Лаура.

По ее словам, второй раз Иглесиас выгнал ее из-за стола за внезапный смех. Он разрешил ей взять тарелку и доесть на кухне.

«Тогда я еще не понимала, что на вилле условия жесткой диктатуры и мы все должны делать то, что он говорит, независимо от наших желаний», — подчеркнула Лаура.

Певец добивался того, чтобы она чувствовала себя виноватой за каждую ошибку. После очередной выволочки с оскорблениями Иглесиас объявил, что прощает ее и дает второй шанс.

«Публичные унижения звучали постоянно. Каждый совместный прием пищи оборачивался трагедией. „Нельзя много есть, чтобы не растолстеть“», — цитировала Лаура певца.

Некоторых сотрудниц он заставлял вставать на весы и лишал обедов или ужинов, если считал, что они набрали лишние граммы.

Лаура отметила, что первые признаки домогательства заметила через две недели, когда Иглесиас внезапно спросил ее за обедом о пластике груди.

«Я сказала, что у меня была операция, а от ответил: „Покажи мне“. Сначала я приняла это за шутку, но он продолжал настаивать, а когда я отказалась, он выгнал меня из-за стола со словами, что в Испании в женщины загорают топлесс», — делилась подробностями женщина.

После этих эпизодов Иглесиас пошел еще дальше. Он задавал ей вопросы о готовности к групповому сексу, на что она согласна в интимной жизни, а что не приемлет. Во время очередной беседы артист без предупреждения схватил ее за грудь и начал сжимать соски до боли. На требование прекратить он начал давить еще сильнее, параллельно оскорбляя свою жертву.

Также Лаура подтвердила историю Ребекки об одной из страшных ночей, которые она провела, ублажая страдающего от радикулита Иглесиаса.

«Только постепенно я начала понимать, что все это далеко не шутки. Иглесиас был полностью серьезен в своих оскорблениях, требованиях обращаться к нему Господь, требованиях рассказать в какие дни у меня начинается менструация. Мой статус позволял ему отказывать, но вокруг находились молодые девушки, которые не могли сказать „нет“ и он делал с ними все, что хотел», — рассказывала она.

Иглесиас убедил всех, что потеря работы на вилле — это самое страшное, что может случиться в жизни каждого работника. Дополнительным фактором стала обязательная проверка телефонов персонала. Он мог просто схватить чужой гаджет и посмотреть переписку или звонки.

Общение с внешним миром или выход за пределы виллы были под полным запретом. По ее словам, Иглесиас завлекал работниц райскими условиями, обещая красивый дом, сад, выход к пляжу и зарплату, но попадая внутрь девушки оказывались в аду, где главным оставался артист.

Почему все молчали столько лет?

Истории Ребекки и Лауры рассказали журналисты-расследователи изданий el Diario и Univision Noticias. У них ушло три года на проверку всей информации.

Журналистка Елена Кабрера рассказала, что с ней связался один из знакомых Ребекки, который заявил, что девушка пережила страшную травму и теперь постоянно работает с психологом. При этом она не может раскрыть всю информацию, потому что в ее стране нет достаточных гарантий безопасности, чтобы обвинить мировую звезду в сексуальных преступлениях.

«Все, что нам дали в начале, мы должны были проверить, чтобы убедиться, что это правда. Я бы очень хотела, чтобы все это опровергли», — заявила Кабрера.

Вместе с коллегами она опросила 15 сотрудников закрытых вилл Иглесиаса, которые описали атмосферу контроля, страха и давления.

Также журналисты изучили переписки, получили фотографии, документы и даже медицинские справки, подтверждающие рассказы пострадавших.

«Они боялись, что, когда история станет достоянием общественности, их спросят: почему они не защищались, почему они не ушли. Поэтому мы дали подробный контекст: пандемия, изоляция, экономическая зависимость и абсолютный контроль», — добавила журналистка.

Кабрера подчеркнула, что в течение трех лет вместе с коллегами обращалась к Иглесиасу, его адвокатам, семье и близкому окружению за комментарием. Никто из них не ответил ничего и даже не заявил, что все эти заявления ложные.

Пока заговорили только две женщины, а сколько пострадало от поведения почувствовавших себя богом певца, страшно представить. Кабрера добавила, что весь испаноязычный мир считает Иглесиаса иконой и величайшим артистом в истории, но даже такой статус не позволяет ему нарушать законы. Прокуратура и суды Испании обязаны доказать, что национальному правосудию плевать на титулы, а за содеянное надо отвечать.