Маэстро дипломатии с ледяным достоинством. Жизнь и судьба Виталия Чуркина, которого боялись и уважали в ООН

Монолог о Крыме

В марте 2014 года одно из заседаний Совет Безопасности ООН напоминало раскаленную сцену перед финальным актом. Только что 13 стран проголосовали за проект резолюции, объявлявший крымский референдум незаконным, Китай отозвался молчаливым воздержанием, а Россия наложила вето.

Виталий Чуркин говорил спокойно, и от этого его слова звучали особенно весомо. Он напомнил собравшимся, что Крым 60 лет ждал возвращения домой после решения 1954 года, принятого «без учета мнения населения».

Российский постпред настаивал: жители полуострова реализуют право на самоопределение, закрепленное в Уставе ООН, а сам референдум стал ответом на «неконституционный вооруженный переворот в Киеве».

Постпред США Саманта Пауэр не стала скрывать сарказма: услышанное от представителя России она назвала «плодом воображения более богатого, чем у Толстого или Чехова». А спустя несколько дней, развивая тему, американский дипломат вообще сравнила Россию с вором, который, согласно поговорке, не становится хозяином украденного.

Чуркин не опустился до уровня перепалки, и его ответ прозвучал с ледяным достоинством. Он пресек саркастические попытки унизить решения России.

Впрочем, российский постпред не ограничивался обороной и позже.

Когда его британский коллега Мэттью Райкрофт принялся обвинять Москву в создании кризиса на Украине, Чуркин также парировал с ледяной иронией, напомнив о «грешках» самого Лондона.

Первая роль

В московской семье авиационного инженера и домохозяйки 21 февраля 1952 года родился единственный ребенок, которому суждено было в совершенстве выучить английский язык и выйти на главную дипломатическую сцену мира.

Мальчик рос активным: гонял на коньках на стадионе Юных Пионеров и побеждал на городских соревнованиях, а параллельно зубрил английский с репетитором-эмигранткой из США.

В 11 лет Виталий впервые появился на киноэкранах: он сыграл Колю Емельянова в фильме «Синяя тетрадь» — сына хозяина шалаша, где Ленин скрывался в Разливе. Его партнерами по съемкам стали Василий Ливанов и Борис Токарев.

Затем последовала роль мальчика Эди в фильме «Ноль три» о врачах скорой помощи, а в 13 лет — роль Федьки в дилогии о семье Ульяновых «Сердце матери».

Когда школа, где он учился, получила статус спецшколы с углубленным английским, кино пришлось оставить — слишком велика оказалась нагрузка. Сам Чуркин позже признавался: актерских амбиций он не жалел, но навыки, полученные на съемочной площадке, в дипломатии пригодились — кино сделало его раскованным и уверенным в себе.

В 1969 году он с первой попытки поступил в МГИМО, а через пять лет начал дипломатическую карьеру простым референтом в отделе переводов. Из стен института молодой специалист попал прямо в цех, где куется внешняя политика. И тут же получил роль в совсем недетском спектакле под названием «холодная война».

За кулисами большой политики

Вскоре он уже сидел в наушниках синхрониста на исторических переговорах по ограничению стратегических вооружений (ОСВ-2) в Женеве, где лично переводил встречи генерального секретаря ЦК Леонида Брежнева и президента США Джимми Картера.

Семь лет работы в советском посольстве в Вашингтоне дали бесценный опыт общения с западной прессой. По одной из легенд, в сентябре 1983 года, когда советский истребитель сбил южнокорейский Boeing, именно Чуркин оказался единственным дипломатом, кто вышел к разъяренной прессе.

Сам он позже называл эту историю лишь легендой, утверждая, что его первое резонансное выступление состоялось весной 1986 года, когда он давал показания в конгрессе США по Чернобылю.

В 1992 году, став самым молодым замминистра иностранных дел, Чуркин сломал старые традиции. Он впервые начал проводить открытые брифинги для иностранных журналистов, отвечая на их вопросы на безупречном английском. И западная пресса сразу назвала его «новым лицом России».

Затем последовал антракт, заполненный посольской работой в Бельгии, при НАТО и в Канаде — накопление опыта перед главной ролью. В апреле 2006 года Чуркин получил сцену, которая стала для него главной на всю оставшуюся жизнь: зал Совета Безопасности ООН в Нью-Йорке.

Главная роль

Работа в ООН напоминала круглосуточный цех. Дипломат сам сравнивал свой труд с трудом сталевара, а 12-часовой рабочий день и ночные заседания называл нормой, а не исключением.

Российский постпред использовал право вето не как дубину, а как скальпель — точечно и с хирургической точностью. Он блокировал проекты резолюций по Сирии в 2012-м, по Украине в 2014-м, а в июле 2015-го оказался единственным, кто выступил против создания трибунала по малайзийскому Boeing, разбившемуся над Донбассом.

Отношения с западными коллегами складывались по-разному, но неизменно оставались человеческими. С американской Сюзан Райс он мог от души смеяться над шаржем, где его изобразили в компании инопланетян.

Саманта Пауэр, его главный оппонент, называла Чуркина «маэстро дипломатии» и с уважением относилась к профессионализму, даже когда их словесные дуэли накаляли зал Совбеза до предела.

Семейный тыл Виталия Чуркина

За пределами нью-йоркской сцены ООН у Чуркина была личная жизнь, которую он тщательно оберегал от посторонних глаз. Супруга Ирина, преподаватель французского языка, ждала его дома, пока дипломат отстаивал интересы страны за океаном.

Дочь Анастасия работала на телеканале Russia Today, и когда западная пресса позволяла себе нападки в ее адрес, то Чуркин жестко пресекал эти попытки, заявляя, что дочь — профессионал и никогда не смешивает семью с работой. Сын Максим пошел по стопам отца, окончил МГИМО и живет в Москве.

За океаном Чуркин жил один: супруга оставалась в Москве, дети выросли и строили собственную карьеру, а он сутками пропадал в здании ООН. Ритм, который он себе задал, не оставлял пространства для пауз: заседания, консультации, интервью, снова заседания.

Этот ритм — бесконечный бой, бессонные ночи, колоссальное напряжение — не мог длиться вечно. Спектакль оборвался внезапно — на самой высокой ноте.

Аплодисменты от оппонентов

Сердце Виталия Чуркина остановилось 20 февраля 2017 года прямо в его рабочем кабинете в Нью-Йорке. Дипломат скоропостижно ушел из жизни от сердечного приступа за день до 65-летия.

Даже те, кто яростно спорил с ним в зале Совбеза, не скрывали потрясения.

«Я опустошена новостью о смерти российского посла при ООН Виталия Чуркина. Маэстро в сфере дипломатии и очень неравнодушный человек, который сделал все возможное для преодоления разногласий между США и Россией», — написала в своем микроблоге Пауэр.

Райкрофт, которому Чуркин советовал вернуть Мальвинские острова, назвал Чуркина своим другом.

Еще один постоянный представитель США при ООН — Сюзан Райс — написала, что шокирована известием о смерти Виталия Чуркина.

«Я шокирована и глубоко опечалена этой новостью. Виталий был для ООН огромной силой. Умный, нацеленный, в высшей степени эффективный. Был опасным противником, но всегда оставался другом», — написала Райс в соцсетях.

Траурный кортеж прибыл на Троекуровское кладбище Москвы 24 февраля. Церемония прошла под звуки гимна и оружейного залпа, а глава МИД Сергей Лавров передал вдове дипломата орден Мужества, которым Чуркина наградили посмертно.

Этот дипломат доказал, что слово остается мощным оружием, даже когда не остается ничего, кроме собственного убеждения. И словом Чуркин владел виртуозно.