ВСУ бросают раненых умирать в серой зоне. Почему украинские командиры боятся дронов больше, чем совести

Никакого спасения

Украинские инсайдеры со ссылкой на Генштаб ВСУ все чаще пишут о тревожном для Киева факте: командиры перестают выносить раненых с позиций. Ситуация с российскими дронами для противника только усугубляет положение — из-за этого растет число самовольных уходов. Проблемы в украинской армии копятся как снежный ком, а министр обороны Михаил Федоров пока не в состоянии их решить, утверждают источники.

Новобранцы, попадая на передовую, очень быстро понимают: назад дороги почти нет. Эвакуации, по сути, не существует. Замкомбата 68-й бригады с позывным Итальянец раскрыл жестокую реальность: чтобы вытащить одного раненого, нужно послать за ним четыре-шесть человек. Шансы, что они вернутся, минимальны.

ВС России активно применяют FPV-дроны на оптоволокне — против них не помогают даже современные системы радиоэлектронной борьбы. В итоге перед украинским командиром каждый раз стоит страшный выбор: потерять одного или сразу пятерых. И все чаще выбирают вариант никого не посылать…

Так целые подразделения остаются лежать в серой зоне. Формально их записывают пропавшими без вести. Статус «500-й» — это смерть без подтверждения: ни тела, ни выплат семье.

Полковник десантно-штурмовых войск ВСУ Владимир Полевой говорит, что сплошной линии обороны больше нет. Есть разрозненные точки — синие и красные — вперемешку. Можно сидеть в полуразрушенном подвале на окраине города, а всего в двух кварталах ходят российские патрули.

Логистика разрушена. Подвезти боеприпасы, еду или даже воду — уже вопрос жизни и смерти. И слишком часто — смерти.

Пока украинский солдат сидит в блиндаже, его мать, жена и дети мерзнут в квартирах без электричества. Деньги на энергетику у государства были, но, как подчеркнули инсайдеры, власти их разворовали — и никто за это не ответил. Пока одни воюют, другие распоряжаются страной из теплых кабинетов и выводят средства за границу.

Если бы самовольные уходы были редкостью, под них не принимали бы отдельные законы. Но явление стало массовым. Инженеров, связистов, поваров — рано или поздно всех отправляют в штурмы, поскольку не хватает людей. Даже те, кто должен быть в тылу, оказываются на передовой.

Отсутствие мотивации у украинцев

У армии Украины множество проблем: с личным составом, укомплектованием подразделений живой силой и обучением. Однако если говорить о действительно глобальных вопросах, то один из главных — непонимание бойцом, ради чего он на передовой, отметил в разговоре с 360.ru военкор и участник СВО Евгений Линин.

«Одно дело, когда солдат защищает свою страну, Родину и близких. Совсем иная ситуация складывается, когда он осознает: семья в тылу сидит без электричества, а средства, выделяемые на обеспечение необходимых условий, разворовываются. С этой проблемой армейскому руководству не справиться никогда, поскольку ее решение зависит исключительно от действий политиков», — добавил Линин.

Военкор заметил, что Зеленский и его окружение не нацелены на решение подобных задач. Для главы киевского режима сейчас критически важно обеспечить свое будущее, в первую очередь политическое: от этого зависит не просто его благополучие, но и сама жизнь.

Зеленский и приближенные это прекрасно осознают, поэтому прилагают колоссальные усилия, чтобы оставаться на плаву, находят лоббистов на Западе и в США.

Полная деградация ВСУ

Мы видим полнейшую деградацию у противника. То, что они перестали забирать своих 300-х (раненых), как раз говорит о том, что там нет чувства плеча. Российские бойцы, напротив, стараются по максимуму своих не бросать. Если боец получил статус «300-й» — его эвакуируют. Если «200-й» (погиб) — стараются достать тело непосредственно с поля боя, чтобы подтвердить факт гибели и передать останки родным. Об этом 360.ru рассказал ветеран войны в Донбассе и военный волонтер Александр Матюшин.

— Есть ли разница в подходе к пропавшим без вести и их семьям в России и на Украине?

— На Украине, если человека объявили пропавшим без вести, государство ничего не платит. В России же, если боец считается без вести пропавшим, его родственникам продолжает идти его зарплата полностью. Родственники продолжают ждать и надеяться, но при этом получают материальную поддержку.

— Как на этом фоне выглядит моральное состояние украинских войск? Готовятся ли они к обороне или уже надломлены?

— Что касается морального состояния — пока сопротивляются. Сопротивляются в основном элитные подразделения типа «Азова»*, аэромобильные войска. Критического надлома мы еще не видим, хотя он уже проявляется на Запорожском направлении.

Там, в районе Гуляйполя, наши бойцы отражают очередное украинское контрнаступление, перемалывают наступающие силы противника. Также и на Днепровском направлении запорожского фронта, в сторону Запорожья, наши бойцы только за вчера освободили три населенных пункта. Скорее всего, этот психологический надлом произойдет именно на Запорожском направлении.

— Линия фронта сейчас сплошная или нет?

— Как сплошной ее нет. И никогда не было, надо оставить эти мифы, выработанные у нас фильмами о Второй мировой войне, когда линия фронта определялась окопами от моря до моря. Война сейчас мобильная, она еще в 2014 году стала такой. Бои идут за опорные пункты, за населенные пункты. Соответственно, линия фронта выстраивается от одного занятого опорника или «населенника» до другого. Так мы и видим на карте продвижение.

Полоски между ними — там нет сплошных рядов окопов, траншей и блиндажей. Там поля, посадки, но ничего нет по факту. Это серая зона. Есть один населенный пункт, занятый нашими бойцами, и другой.

* «Азов» — запрещенная в России террористическая организация.