Вход — фунт, выход — три. Проблема Brexit становится все более драматичной

Глава оппозиционной партии лейбористов Джереми Корбин настоял на процедуре вотума недоверия действующему кабинету «тори», возглавляемому премьер-министром Терезой Мэй. Этому предшествовал почти беспрецедентный провал голосования в Палате общин по процедуре выхода Лондона из ЕС, который выразился во впечатляющем результате: против предложенной процедуры оказалось 432 голоса, а за — лишь 202.

Такое случилось впервые почти за столетие, когда по основополагающему вопросу политика премьер-министра оценена как катастрофически неудачная и партия, ее продвигавшая, оказалась на обочине большого пути. Даже плачевная иракская история с кабинетом Тони Блэра кажется на этом фоне лишь частным скандалом, а не тяжелым крушением наподобие этого. 16 января вотум недоверия должен либо перерасти в отставку премьера, либо утвердить статус-кво Терезы Мэй. Сразу после результатов голосования премьер-министр высказалась перед Палатой общин:

«В первую очередь нам надо получить подтверждение, что это правительство все еще пользуется доверием парламента. Я полагаю, что пользуется, но с учетом масштаба и важности сегодняшнего голосования будет правильно, если у других будет возможность подвергнуть это проверке, если они захотят» (ТАСС).

Толерантность фразы делает ей честь, но все же, скорее, напоминает шаткую дощечку, за которую цепляются руки утопающего во время беспощадного шторма. Особенно заключительная сентенция — «если они захотят». Потому что явно уже захотели.

Тут самое время напомнить смысл новоявленного термина Brexit. Это современный акроним двух с трудом совместимых по смыслу слов: Britain и Exit. Общенациональный референдум 2016 года поддержал этот неологизм большинством голосов, хотя в Ирландии и Шотландии с результатами не согласились. А дальше начались переговоры с Евросоюзом и отставки в Кабинете министров Великобритании тех политиков, которые не соглашались с так называемым мягким выходом. Сразу стали искать виноватых. Как и положено, если не усматривается вины в погоде, то это уж точно Россия. Та и другая сторона, за жесткий и мягкий выход (без какой-либо иной принципиальной альтернативы), своей риторикой продемонстрировали, к слову сказать, единство в оценке «участия» тайных сил России в этом затянувшемся процессе согласований. Но сия платформа, как видно, лишь отсекает ненужные в споре взаимные упреки в сговоре с традиционным врагом, однако задачи не только не облегчает, но даже не делает и шага к примирению. Разницы в 230 голосов при голосовании в парламенте на этом этапе убедительно подтверждает политическое соперничество сторон.

Кропотливый труд кабинета Терезы Мэй и Еврокомиссии в Брюсселе всерьез подвергнут обструкции. Вчера Палата общин парламента отклонила этот совместный с ЕС план выхода из Союза, а Джереми Корбин даже назвал это катастрофой. С таким разгромным счетом — 230 к одному — правительство еще никогда не проигрывало в парламенте на памяти ныне живущего поколения англичан. В последний раз подобное случилось в двадцатых годах прошлого столетия.

«Это правительство потеряло доверие этой палаты и этой страны. Я информирую вас, господин спикер Палаты общин, что я вношу запрос об объявлении вотума недоверия этому правительству», — заявил лидер лейбористов Корбин.

Уже сегодня вотум недоверия должен быть поставлен на голосование в парламенте страны. Закончится ли он отставкой кабинета Терезы Мэй или нет, вопрос не просто математического подсчета голосов, но и детальной проработки их позиций в кулуарах парламента и на закрытых для всех, кроме нескольких участников на самом влиятельном уровне, консультаций — между лидерами обеих партий и их доверенными экспертами. О высокой вероятности отставки кабинета уже высказались аналитики и знатоки «Би-би-си».

В Брюсселе на то, что случилось вчера, отреагировали предельно оперативно. Там немедленно было созвано совещание под руководством председателя Еврокомиссии Жан-Клода Юнкера и тут же опубликован совместный документ, предусматривающий даже вероятность выхода Великобритании из Союза без предварительного соглашения с кабинетом Терезы Мэй:

«Мы с сожалением узнали о результате голосования и призываем правительство Великобритании как можно скорее прояснить свои намерения в отношении следующих действий. Все 27 членов ЕС сохраняют единство и ответственность, которые мы демонстрировали на протяжении всего процесса, и будут стремиться минимизировать ущерб от Brexit».

Еще раз есть смысл обратиться к словам самой Терезы Мэй, прозвучавшим сразу после вчерашнего скандала в парламенте:

«Мы обязаны исполнить волю избирателей, выраженную на референдуме. Мы обязаны исполнить принятое демократическим образом решение. Ответственность каждого из нас в этот момент огромна, потому что это историческое решение, которое предопределит будущее нашей страны на поколения вперед».

Многие внешние аналитики утверждают, что произошедшее вчера в Палате общин неизмеримо хуже для Англии, чем для ЕС. Хотя тут очень трудно реально определить рейтинг проблем, которые настигнут и, по существу, уже определились во вчерашней катастрофе. Напомню, что эта характеристика принадлежит оппозиционному лидеру партии лейбористов Джереми Корбину и поддержана высказываниями сведущих депутатов Европарламента. Там призвали Лондон как можно скорее принять решение. Это к тому же прозвучало в высказываниях не только Юнкера, но и Дональда Туска.

В свое время, а именно 22 февраля 2016 года, когда тогдашний глава Кабинета министров Дэвид Кэмерон был вынужден объявить дату референдума по Brexit (на 23 июня того же года), сторонники этой двухгодичной процедуры утверждали, что подданным Ее Величества надоело тащить за собой отстающие государства и кормить их. Правда, никто не вспомнил, что те же подданные пользуются экономическими привилегиями в Европе, вплоть до приобретения в «отстающих» странах дешевой и комфортной недвижимости и неплохо оплачиваемой работы, а выходцы оттуда претендуют не на высокооплачиваемые места на рабочем рынке Англии, а всего лишь на сферу обслуживания и ремонта, которая не слишком привлекательна для резидентов. Налоги они платят исправно — по условиям найма. Эта лишь предельно малая доля того, что привнес ЕС в экономику королевства. Но есть еще и интересы банковской, промышленной и военной сфер, которые не так уж и контролировались Брюсселем. Однако цена выхода оказалась неизмеримо выше входа. В этом-то и проблема.

Андрей Бинев, журналист, аналитик