Охота иметь ружье, а не охотиться. Откуда в России столько волков?

Дроны сбивать не хотят

Год назад я писала очередную статью об охотниках. Дело в том, что я девять лет прожила в деревне и знаю, как остро стоит сейчас проблема с расплодившимися хищниками. Охотников море, охотничьего оружия и разрешений миллионы, но охотой занимаются лишь немногие вооружившиеся под ее предлогом.

Я предложила всех обладателей охотничьих стволов поставить на контроль местных комитетов гражданской обороны и наладить систему оповещения охотников о подлете дронов, чтобы они, если находятся по месту хранения ружья, выходили нести антидроновую вахту за пределы своего населенного пункта.

Сделать это несложно. Проверять тех, кто не вышел, сказавшись больным, можно автоматически.

Почему же охотники так скептически отнеслись к моему предложению выходить на борьбу с коптерами и БПЛА? Что-то говорили об опасности нечаянного сбивания над жилой местностью и прочее.

Думаю, двух дней курсов при районном комитете гражданской обороны было бы достаточно, чтобы объяснить охотнику, почему не надо стрелять над застройкой.

Нет, не хотели охотники идти в антидроновое ополчение. А ведь пригодились бы. Не так много в масштабах страны у нас дронов летает, да еще не сбитых.

Единицы долетают до населенных пригородов, где как раз пригодились бы охотники. Получил на телефон оповещение о подлете объекта, вышел на пост, если увидел за пределами деревни, над полем, дрон — сбил.

Зачем охота, если есть ружье?

Какая сегодня к российским охотникам главная претензия? Она заключается в том, что охотники не охотятся.

Строго говоря, у нас есть обширная категория людей, которые под предлогом охоты обзавелись гладкостволом, но не ходят на нее. Статистику по ним давно перестали публиковать, последние полные данные были в 2021 году. Тогда в России насчитали почти четыре миллиона владельцев охотлицензий. Под эти лицензии ими получено примерно 5,3 миллиона единиц гладкоствола.

Фактически в России на 30 человек приходится один охотничий ствол. Некоторые «охотники» имеют сразу три, пять, 10 единиц оружия.

А сколько ходят на охоту? Данные того же года: лишь 1,5 миллиона владельцев охотничьих лицензий хотя бы раз в год выдвигаются на охоту. Причем, по некоторым данным, большинство охотятся не чаще раза в год. Тех, кто выходит на охоту пять-шесть раз в год, насчитывается менее 100 тысяч — данные достаточно условные, в реальности показатель может быть даже ниже.

То есть примерно из 5,3 миллиона стволов на охоте бывают чаще трех раз в год всего около 130 тысяч единиц оружия. А что делают остальные? Зачем эти ружья?

Применительно к человеку ружье, винтовка или карабин — оружие нападения, что, увы, подтверждает и статистика. Не устаю год от года повторять: если человек правильно хранит ружье, при нападении на дом, тем более вне дома, он не успеет его достать. Ружье должно лежать в сейфе незаряженным, патроны — храниться отдельно.

При нападении на дом такой ствол не достать. Если успел применить, значит, хранил с нарушениями. Значит, его мог достать сын, брат, сват, сосед и применить против другого.

Если говорить о применении против человека, то длинноствол — всегда оружие нападения, которым может воспользоваться криминал. Длинноствол нужно достать, собрать, принести. Им нельзя обороняться, потому байки не ходящих на охоту охотников о том, что они покупают ружья для защиты семей и нас, безоружных, — лишь байки: в России не каждый год происходит случай успешной самообороны с применением охотничьего оружия.

Это оружие нападения. Владелец может взять его и пойти напасть на человека. Может забрать его ребенок и напасть на школу.

Зачем тогда охотникам эти оружия? Считаю, что нужно лишать лицензии и оружия тех, кто ходит на охоту реже двух раз в год. И установить норму добычи хищников. Например, раз в три года должен принести лису, раз в пять — волка.

Нет — сдавай свое ружье. Зачем ты с ним в городе сидишь и испытываешь судьбу?

Волчий край

В России огромная проблема с хищниками. Медведи, волки. Случаев столкновения с медведями все больше.

Я сама видела медведя в сентябре на окраине большого поселка в Ленобласти. А девять лет назад к нам заходили волки, стая была на стихийной помойке на краю деревни. Спасибо волкам, помойку сразу убрали.

Но вскоре я увидела волка на обочине сельской дороги: приятного мало, так как я катила коляску с ребенком.

Уже тогда ситуация была неприятной. Створ Ленинградской, Псковской и Новгородской областей стал кишеть волками, в том числе потому, что у псковичей с новгородцами денег на борьбу с ними нет.

В Лужском районе де-факто есть егерские войска, несколько лет назад я была в администрации на собрании с охотниками, которые работают с комитетом гражданской обороны. То есть охотлицензий у нас больше пяти миллионов, а отстрелом волков занимается государство — охотники свои винтовки берегут.

А ведь в советское время ленинградского волка даже хотели вывести в отдельный вид — как самого крупного в России. Возможно, теперь саму область надо отдельно выводить — как самую волчью.

До 2022 года говорили, что численность волков в Ленобласти «стабильна» — 400-600 штук. Однако, похоже, теперь их стало больше.

Например, я как раз в 2022-м была в Лужской администрации на собрании для владельцев скота (мы держали коз), где нам сообщали о росте численности волков. И тогда волки в Мшинскую не заходили даже зимой. А этим летом их встречали в черничнике в 100 метрах от крайнего дома гигантского дачного массива на десятки тысяч участков.

И на севере области не было столько волков. Почитайте новости: наши волки пришли в Финляндию. Правда, я бы тут не доверяла финнам: еще неизвестно, чьи волки, может, это финские к нам ходят.

Волк за сутки преодолевает 100 километров. За три дня он может из Финляндии смотаться в Карелию и вернуться через Ленинградскую область.

Между прочим, деревня Виданы Пряжинского района Карелии, где недавно обнаружили мальчика, который ходил один в школу мимо стаи волков, менее чем в 100 километрах от Ленобласти. Волки, который ужинают в тамошних лесах, завтракать могут уже в Лодейном Поле.

Даже если взять последние официальные данные в 600 единиц. Шестьсот волков на 88 тысяч квадратных километров.

Для сравнения: в Московской области максимум 20 волков, а территория региона всего вполовину меньше Ленинградской области. Если бы в Подмосковье было не 20, а 300 волков, как бы себя чувствовали жители области и столичные дачники?

Я посмотрела ворох данных. В среднем получается, что с начала 1980-х численность волков на территории России выросла почти в два раза. И даже в 2,5 раза — возможно, до 65 тысяч особей. То есть советские колхозники сталкивались с волками в два раза реже, чем сегодня наши дачники и жители деревень.

Надо что-то делать. Я лично, как гражданин, который несет риски применения против него 5,3 миллиона стволов охотничьего оружия, считаю, что не надо бремя борьбы с волками перекладывать на муниципалитеты, то есть фактически на мой же кошелек.

Пусть охотники добывают волка или сдают свои ружья в полицию — они очень пригодятся в армии.

Охотиться не хотят. В войска самообороны от БПЛА вступать не хотят. Хотят просто иметь дома ружье и радоваться ему.