Казус Добрыни. Почему общество встало на защиту челябинских скинхедов
Публицист Миронова: Россия должна начать настоящую борьбу с этнической преступностью
В Челябинске готовятся судить группу подростков, которые 8 февраля попали на видео во время драки в образовательном центре № 5. Тогда вся Россия увидела, как несколько парней гонят по улице мигрантов, загоняют их в здание колледжа и там избивают. О чем эта история и что должно делать государство — в колонке публициста Анастасии Мироновой для «360».
Далее — прямая речь.
Россия встала на сторону русских парней. СМИ один за другим сообщали о героическом противостоянии подростков этнической группировке. Потом та же страна увидела этих «мальчиков»: недвусмысленные околонацистские татуировки, пояса с рунами, типичная для скинхедов одежда.
После этого в Сеть попало несколько видео, на которых эти молодые люди избивали других парней, угрожали пистолетами «Пионер», «опускали», «выписывали из движа».
Избили башкира и татарина за то, что их друзья тоже кого-то избили. Избили и публично унизили русского же парня, который обозвал нехорошим словом девочку.
По местным пабликам стали сообщать, что ребята успевали избить то армянина, то индуса и даже кричали во дворе: «Зиг хайль!» Но до этого уже никому не было дела.
Общество твердо встало на защиту подростков, за них заступились все системные русские националисты, они получили защиту от «Русской общины», которая признает, что дети с модными нынче именами вроде Добрыни и Мирона не ангелы, но считает, что они должны быть прощены, так как это, де, будет полезно для всей страны.
Соскучились без БОРНа и Рыно?
В истории челябинских подростков самое интересное — это готовность общества закрыть глаза на очевидные их признаки если не неофашистов, то самых забористых скинхедов. Челябинские парни — ребята из 2000-х, чуваки времен охоты на антифа, банды Рыно, БОРНа, Тихонова и Хасис. Они убивали первых в нашей стране гастарбайтеров, нападали на анархистов-антифашистов и попутно устраивали облавы на «неформалов».
Россия всех этих пареньков к началу 2010-х как будто бы пережила и даже стала забывать. Дети пограничной уличной культуры, балансирующие в сторону неонацизма, конечно, совсем не исчезли, но ушли в глубокое подполье. Государство официально заявило: у нас таких людей больше нет.
Прошло несколько лет, и вот вполне интеллигентные люди, жители столиц, журналисты, правозащитники, юристы встают на защиту парней, у которых, простите, на лицах, теле и одежде все написано. А послужной список одного лишь предыдущего их года жизни отчетливо говорит, что это скинхеды. Зачем же общество встало на их сторону? Неужели мы соскучились по скинам?
Чтобы попытаться ответить на этот вопрос, обратимся к недавним заявлениям главы Следственного комитета Александра Бастрыкина: о росте числа преступлений, совершенных мигрантами, и о росте числа уголовных дел, возбуждаемых против них.
Прошу прощения, таки что выросло — число преступлений или процент привлечения к ответственности? То и другое фундаментально важно. Мне проблема группировки этого Добрыни видится следствием многолетней фрустрации общества, которое жило с чувством беспомощности перед этнической преступностью. Нам говорили, что ее не существует, что у преступников нет национальности. Мы отлично помним, что диаспоры часто решали вопросы с возбуждением уголовных дел.
Тут на их стороне играло стечение множества обстоятельств: и умение держаться вместе, и коррупция, и большие страхи коренного населения перед чужаками, и многолетнее агрессивное отрицание органами и медиа этнической преступности. Все это вкупе с многолетним несогласием населения с миграционной политикой государства породило потребность в героях. Именно так.
Потому что этническая преступность есть. Другое дело, что в реальности она почти не выходит за пределы самих мигрантских сообществ: жертвами большей части преступлений мигрантов становятся сами мигранты.
Зарезали за оскорбления
Возьмем наш случай в Челябинске. Инцидент в ОЦ5 привел к привлечению к ответственности только русских парней. Точнее, условно русских, потому что у них были в компании люди с татаро-башкирскими фамилиями.
Скажем так: по итогам драки в ОЦ5, попавшей на знаменитое видео, к ответственности привлекли только представителей местных народов. А таджиков признали потерпевшими, что было не совсем справедливо, поскольку их изначально пришло пятеро и именно они вызвали парней на разборки. Но общество не слышало, чтобы к этим людям были претензии.
Это породило дальнейшие события. Девятого апреля, предположительно, шестеро мигрантов вышли на поиски 17-летнего Игоря Евстафьева. Они решили, что он рассылал им оскорбления в геймерском чате. Игоря зарезали. На суде задержанные уроженцы Таджикистана объясняли свои мотивы тем, что покойный сам был виноват: не надо было писать в интернете оскорбления.
Позже оказалось, что убитый ничего не писал, задирали таджикских подростков представители той самой группировки Добрыни — Мирона, которые повесили на выдуманный аккаунт фотографию парня, приятельствовавшего с покойным. И вот мигранты пришли разбираться.
Охраняли право
По итогам этой трагической истории мы увидели, что потерпевшими в драке ОЦ5 признали людей, которые впоследствии зарезали человека за оскорбления в интернете. Что запомнили люди, простые обыватели? Что есть группа приезжих, которые умеют объединяться, которые до поры до времени неподсудны, при этом в их культуре нормально вызывать на разборку с поножовщиной за слова в интернете.
Более того, люди видели и знали, что эти граждане учатся в колледже по специальности «Правоохранительная деятельность», где выпускают младший юрсостав для МВД. А фото их группы показало, что там больше половины будущих правоохранителей — мигранты. У вас не появились вопросы? У меня их после челябинской истории очень много.
Государство совершенно отказывалось годами и десятилетиями отвечать на вопросы населения. Почему люди, которые считают, что надо резать за стычку в интернете, после ряда драк остаются потерпевшими и им позволяют-таки зарезать человека сообразно своим представлениям о чести? Почему их с такими нравами берут в правоохранительные органы?
И кто же виноват, что управа на них нашлась в феврале только в лице агрессивных подростков, которые лепят себе на пояс руны и кричат «Зиг хайль»? Скинхеды в мононациональной стране всегда появляются при покровительстве государства, тут мы все это наблюдали на примере Украины. В многонациональной стране молодежные националистические движения возникают от халатности государства в решении межнациональных конфликтов.
Совсем другая Россия
На Урале проблема с мигрантами стоит гораздо острее, чем в столицах и ближайших к ним регионах. Во-первых, мигрантов там больше. Во-вторых, из-за удаленности регионов от центра правоохранительные органы там действуют хуже, в результате чего мы имеем этнические бизнес-группировки и этнические бизнес-интересы.
Так как мигранты, ощущая себя окруженными чуждой враждебной средой, стараются держаться друг друга, они более коррупциогенны: грубо говоря, все платят за одного, везде, от дележа киосков до отмазывания от уголовного дела. На Урале, за Уралом есть целые сферы бизнеса, отданные мигрантам: в одном городе это может быть ларечная торговля, в другом — маршрутные перевозки.
В подмосковных Котельниках недавно произошел народный бунт против наметившихся тенденций к появлению этнических сфер влияния — тут же начались рейды и выдворение мигрантов. На Урале это невозможно — реакции правоохранителей не будет, что порождает недовольство населения и его страх перед приезжими.
Статистика, озвучиваемая Александром Бастрыкиным, может говорить как о том, что наконец начали возбуждать дела, потому что терпение населения кончается, так и о том, что реально случился всплеск этнической преступности, на фоне которого население окончательно озлобилось на миграционную политику и проявило сочувствие к начинающим скинам, потому что увидело в них силу, способную защитить от беспредела и экспансии мигрантов.
Вышли и вышли
Скинов и радикальных националистов государство преследовало больше 20 лет, опасаясь обвинений в нацизме. Но ничего не делало с проблемой, из-за которой население симпатизировало отморозкам. Выше я приводила пример банды Рыно — Скачевского. Ей приписывают убийства 37 человек.
Вы знали, что почти все участники банды получили не больше 10 лет и давно вышли? В 2008 году общество было шокировано появлением такой банды и мягкостью приговора. Вынесшего его судью вскоре убили — предполагается, что убийство связано именно с мягкостью приговора, хотя четверо членов банды были несовершеннолетними, судья не мог дать им больше 10 лет.
Тогда в России существовало, если верить СМИ, около 150 националистических группировок, которые попали в поле зрения органов. И я совершенно точно помню, что страна не поддерживала скинхедов и националистов, это была нелегальная культура.
Прошло несколько лет. Если вы захотите узнать, где сейчас Рыно, Скачевский и их подельники, то не найдете никакой информации. Журналисты потеряли интерес, правозащитники не кричат о том, что убийцы, возможно, 37 человек вышли на свободу. Потому что всем, мягко говоря, все равно.
Я достоверно узнала о том, что все члены банды Рыно, кроме Романа Кузина, освободились, зайдя через обычный поисковик на канал ультранационалистов. Там для Кузина собирают деньги, членов группировки называют «братьями» и говорят, будто они пострадали за чистоту русского народа. В группе 3,5 тысячи подписчиков. Судя по всему, большого возмущения у населения она не вызывает, раз о ней еще не сообщили в ФСБ.
Генезис Рыно
На примере челябинских зверят мы видим, почему так получилось. Никто бы не брался оправдывать этого Добрыню и Ко, пресса не закрывала бы массово глаза на очевидные признаки их увлеченности неонацизмом, если бы люди, которые считают, что надо резать за оскорбления в интернете, не могли поступить в колледж для будущих сотрудников МВД и не вышли бы из драки, которую сами инициировали, потерпевшими… Если население увидит, что таких никто не тронет, пока они не зарежут толпой, у нас появятся радикалы куда похлеще Добрыни из «Челябы».
Я, между прочим, помню, как рождалась банда Рыно. В начале 2000-х рынки Екатеринбурга были все еще захвачены азербайджанцами и армянами, которые вяло делили между собой влияние. В западной части России вся эта рыночная мафия потихоньку пересаживалась на нары, а в Екатеринбурге цвела.
В один день рынок пошли громить отличники. Натурально школьники с приличными лицами взяли арматуры и разнесли один из центральных рынков. Было много жертв. Был шок. И я не помню, чтобы кого-то из отличников посадили.
Через пару лет отличник Рыно из Екатеринбурга нашел отличника Скачевского, и они начали убивать «нерусских». Почему? А потому что Рыно видел в родном городе, что население молчаливо поддержало акцию против рыночной мафии, которой государство покровительствовало. Безвкусный каламбур, но Артур Рыно вышел из свердловского рынка, куда обыватели в какой-то момент боялись зайти.
Уже тогда это должно было стать для России уроком: звери с битами в такой многонациональной стране рождаются на фоне беспомощности большинства населения перед этническими группировками. Мне почему-то кажется, что после челябинской истории государство вспомнило о генезисе Рыно и наконец заговорило с населением о проблеме мигрантов.
Линия разлома
Никто бы не стал сочувствовать банде отморозков, если бы не видел слабость государства перед проблемой мигрантов. И особенно бы никто не поддержал скинов на Урале, где значительная часть населения — татары, башкиры и казахи.
Вы представляете, чем может обернуться сегодня новая волна националистических банд? Ведь в сравнении с 2000-ми наше общество стало еще более смешанным, а мигранты первых волн уже почти от нас неотличимы. В столицах они полностью ассимилировались, одеваются как мы, говорят как мы, многие получили образование. Отчего межнациональные конфликты становятся еще тяжелее, потому что уже сложно отличить своих от «чужих». На Урале, за Уралом — тем более. Там башкиры, татары, дальше — буряты, якуты… Вообще непонятно, кто с кем и против кого может объединиться. В итоге получается как у этого Добрыни: бьют всех — и армян, и индуса, и татарина с башкиром, при этом у самого в группировке тоже есть татары…
Если государство сейчас не возьмется за голову и не начнет действительно жесткую и прозрачную борьбу с любой преступностью, у нас рванет еще сильнее, чем в 2000-е, поскольку линия разлома, различий теперь залегла глубже, мы сильно смешались.
Для этого государству надо сменить отношение к этнической преступности, не прятать голову в песок, не говорить, что ее нет и что не нужно раздувать проблему из бытового конфликта, а к каждой межэтнической стычке относиться как к опасному явлению, которое может породить и всплеск этнических преступлений, и рост националистических настроений. Если этого не случится немедленно, у нас появятся новые Рыно.
Татары вместо таджиков, русские вместо татар
Артур Рыно, между прочим, убивал, не спрашивая паспорта, и иногда ошибался. Так, они с Павлом Скачевским приняли москвича Максима Лаврика за таджика и зарезали. Тесак нападал только на «нерусских», а потом подловил судебного пристава.
Население не всегда умно. И даже гражданское общество порой ведет себя иррационально. Поддерживая челябинских подростков в рунах, оно наверняка думало, что приручает грозную, но полезную силу.
На самом деле эта сила бьет без разбора. Рыно убил русского. Когда банда Добрыни избивала русского парня, который якобы оскорбил подружку, то называла его монголом и зиговала в кадре. Знаете зачем?
Эти школьники точно считали настроения общества, его фрустрацию, усталость от бездействия органов и сами себе придумали индульгенцию. Их ощущение безнаказанности стоит на том, что общество заступится за них как за борцов с неподконтрольной стихией — мигрантами. И ровно на том же ощущении они бьют татарина с башкиром, оба — коренные народы Урала. Но Добрыня знает: если татарина назвать таджиком, можно рассчитывать на поддержку толпы, которая устала от проблемы мигрантов.
Но как только эта хтоническая сила вылезет из бутылки при поддержке общества, она никого разбирать не будет. История из Челябинска показывает, что мы стоим у опасной черты.
Если государство не начнет настоящую борьбу с этнической преступностью, национальными анклавами и мигрантским захватом бизнеса, общество породит условного Добрыню, который будет бить вообще всех.