Четыре дня в Мариуполе. Как государство Украина сожрало жизни нескольких поколений

Далее — прямая речь.

Минувшую неделю с лишним я провела в Донбассе. Четыре дня в Мариуполе и четыре — в Луганске.

Кто зачем едет в ЛДНР, а я всегда хотела посмотреть, в каком же состоянии пришли к нам новые регионы. Мне казалось, что именно в этом я найду ответ на главный для себя вопрос: что же там произошло? Ну, что конкретно, мы, конечно, знаем. Национальный конфликт, неприятие переворота, насильственная украинизация, нежелание идти западным курсом — это мы все поняли.

Но вот в чем главная причина? Я и в 2014 году еще едва ли не тайно ездила осенью в Крым — посмотреть, каким он вернулся к России.

Сразу скажу, что ездила сама. Сама купила билеты, сама забронировала жилье, сама за себя платила.

Меня, в отличие от многих журналистов и блогеров, никто туда не возил, никто не кормил, не поил. Это было принципиально: поехать самостоятельно, за свои деньги, чтобы никому ничем не быть обязанной и увидеть все ясно.

Мне очень хотелось понять, что такое глобально случилось, взорвалось в 2014 году, что люди с голыми руками полезли на автоматы и танки. Ведь до появления организованного ополчения, в первые месяцы «русской весны», города стояли безоружные.

Мне рассказывали в Луганске, как украинцы днями и неделями не меняли боевые позиции: вставали в полях, разворачивали танки, гаубицы, отстреливались, перекусывали, подремывали, потом снова стреляли — городу нечем было ответить, так что украинцы ничего не боялись.

Зачем, за что люди терпели?

Приехав сюда, я все поняла. Против людей, которые остались в восточных регионах Украины, да и, честно говоря, на всей Украине в целом, в 1991 году было совершено огромное преступление: их оставили в прошлом.

Не просто бросили где-то там, по дороге, а ввергли в прошлое. Обрекли оставаться там и прозябать — все ради амбиций нового искусственного государства, которое есть не более чем представитель интересов узкой группы дельцов, рассматривавших перепавшие им территории как кормовую базу.

Люди и были брошены в 1991 году на роль кормовой базы. Своими жизнями кормили.

Идешь и все равно видишь, что делалось за последние 10 лет, а что осталось от довоенной эпохи. Вот это, довоенное, вышибает слезу. Какие-то хибары, халабуды, нелепые торговые центры. Фасады запущенные. Нравы рваческие.

В Мариуполе довоенная разруха прет из каждого угла, не задетого снарядом, не посеченного пулями. Заваленное побережье. Натурально гниющие дома, заборы из строительного мусора — и это там, где нет и следа боев.

Если убрать эти следы, остальное нетронутое — все будто максимум из начала 2000-х. Вернее, инфраструктура из 90-х, а люди как мы образца более чем 20-летней давности. Мимика, поведение, манеры, ценности — все оттуда.

Это и есть преступление. Это и есть зажранная жизнь.

Мы развивались. Между прочим, тоже не ахти как, но развивались. У нас такого уже нет. Нет повального рвачества, недоверия. У нас туристы выезжают на Невском из посуточной квартиры за 50 тысяч рублей в сутки и просто бросают ключи в ящик — здесь риелтор приезжает в семь утра проверить квартиру, в которой самое ценное — перемотанный изолентой утюг. Сумки в автобусе держат перед собой.

В Луганске с крыльца Музея освобождения Донбасса украли кипящий самовар и унесли в руках. В прекрасном парке Молодой Гвардии, где много не виденных мною даже в старой России тренажеров, при мне у ребенка украли куртку и ботинки — пока он занимался.

В Мариуполе мамы с колясками заезжают в алкомаркет и потом едут пить алкококтейли, сидя на корточках на разбитых железнодорожных путях. Повсюду люди с бумбоксами на плече. Не подростки — взрослые.

Мат-перемат. Бабушка разговаривает матерками с внучкой, 50-летние супруги — друг с другом.

У нас тоже от матерщины не спастись, но женщины 45+ стараются на улице не материться. В Мариуполе гэкающая бабушка рассказывает дочке лет пятидесяти, что ей надоедают спам-звонки: жалуется только матерками. Идут при этом по оживленному парку.

Причем в Мариуполе в разы больше таких людей, у которых на лицах — ожидание подвоха. И весь он куда сильнее застрял в прошлом. Мне стало интересно почему. Ведь русских и русскоязычных в Мариуполе до 2014 года было даже больше, чем в Луганске.

Перепись 2001 года: Луганск — 13,72% украиноязычных, 49,97% украинцев. Мариуполь — 9,87% украиноязычных, 48,68% украинцев. Однако сейчас Луганск куда больше похож на современный российский город, в котором гэканье и южнорусский говор можно встретить реже, чем в Белгороде.

В чем же дело? Почему в Мариуполе много выглядящих доисторически украинцев с бумбоксами на плечах и бутылки под окнами, а в Луганске чисто и говорят на хорошем русском? И видно, что городом занимались не последние два года.

Ответ простой: в Мариуполе Украина была дольше на восемь лет. За это время в город прибыли до 100 тысяч украинцев, которые не захотели жить в ДНР и пожелали строить украиноязычное государство.

В основном это были люди из деревень и маленьких городов. Восемь лет они жили при агрессивной украинизации: переход на мову, постоянные праздники нации, хождение в вышиванках, хороводы с венками на головах. «Азов»* опять же стоял в городе, велась мощная пропаганда украинства и рекрутинг в украинскую Национальную гвардию. Больше не делалось ничего, судя по состоянию дорог, фасадов, сетей.

Луганск — восемь лет вялотекущей войны и безвластия. И то клумбы разбивали, фасады ремонтировали, дороги строили. В Луганске даже деревья обрезаны, причем не вчера. Город чистый! По уровню благоустройства, конечно, российским городам уступает, а по обилию безвкусной уличной рекламы — опережает.

Но в целом по состоянию фасадов, тротуаров, парков, количеству новостроя и наличию стильных кафе Луганск можно отнести к крепкому середнячку из числа российских областных центров. Хотя город пережил обстрелы и даже бомбардировки, восемь лет был в состоянии гражданской войны.

В Мариуполе все эти восемь лет будто бы не делалось ничего. Разруха страшная, и она довоенная. Мариуполь выглядит удручающе.

Он не весь разрушен. Я, например, сняла квартиру на улице Карпинского — дома вокруг меня не имели следов обстрелов. Разве что стекла полопались. Но выглядят они все чудовищно. Грязь, запустение.

Главное — отставание. Какое-то шокирующее отставание во всем. Смешно одеваются, старомодно выглядят, не читают, даже читающие не знают книжных новинок, нового кино.

После Мариуполя я поняла, почему восстал Донбасс. Кое-что мне, конечно, было понятно и тогда, в 2010-х. Но только сейчас я окончательно уяснила, что стало решающим толчком. Просто люди, уличив момент, решили изо всех сил, со смертельными рисками, рвануть и выскочить из прошлого. Убежать из жизни, где ты обречен на культурное, морально-нравственное, бытовое отставание. Где ты — исключительно кормовая база для искусственного государства с его раздутыми элитами.

У этнических русских к этому желанию примешивалась убежденность в праве крови: они ездили в Россию, они смотрели, как мы все же развиваемся. И не понимали: мы одинаковые, и там и там русские, все говорим на одном языке — так почему одним новые дороги и комфортную среду, а другим — нищету и прозябание?

Это важный фактор: право крови. Не слушайте людей, которые говорят, будто национальности отменили. Ничего подобного.

В Донбассе это отчетливо видно: люди здесь знали, что они русские, поэтому у них есть шанс, если проявить решимость и героизм, добиться для себя другой судьбы — такой же, как у русских в России. Повторяю: не ахти какой, но мы все же не в нищете и не на пареной репе сидим посреди разрухи.

А Украина жила именно так. Может, и в Ивано-Франковске, на самом деле, надоело всем жить так: ездить в Европу на заработки, поставлять арабскому миру проституток и гордиться, что можешь купить нутеллу. Только тем, из Ивано-Франковска, особенно некуда рвануть. Не у кого попросить помощи, чтобы был хоть малейший шанс на успех. Чтобы кто-то взял и вытянул тебя из этой черной дыры.

У Донбасса был. Донбасс рискнул. Когда люди безоружными стоят против танков, значит, пришел край. Терпения нет.

В Мариуполе я поняла, зачем они стояли. А не хотели, чтобы к 2022 году они были в таком же состоянии, в каком российская армия застала Мариуполь.

Вот что там на самом деле произошло. После распада Союза жители Украины стали жертвой чудовищного преступления: их бросили в прошлом.

Часть из них нашла в себе силы и ценой большой крови из этой ямы вырвалась. Остальные остались кормить своими жизнями, своими силами, своим будущим несуразного государственного монстра, порожденного при попустительстве ослабевшей тогда России.

* Запрещенная в России террористическая организация