Европа катится в ад без катарского СПГ: как в ЕС построили видимость энергонезависимости

Остановка производства СПГ в Катаре: причины и последствия

На сегодняшний день Катар остается одним из крупнейших экспортеров СПГ, на его долю приходится примерно 20% мировых поставок. И все они проходят через Ормузский пролив. После того, как Иран на фоне нарастающей военной агрессии США и Израиля все-таки перекрыл этот морской путь, у страны не осталось других вариантов поставлять газ своим покупателям.

Более того, государственная энергетическая компания Катара QatarEnergy 2 марта прекратила производство СПГ после ударов Ирана по газовым объектам в Рас-Лаффане и Месаиде.

Цены на газ в Европе на фоне происходящего ожидаемо показали рост. Причем, как уточняет замглавы Фонда национальной энергетической безопасности Алексей Гривач, они начали подниматься раньше — еще просто на ожиданиях сбоя катарских поставок.

Пока паники нет, однако, по прогнозу эксперта, она начнется, когда суда перестанут приходить потребителям по расписанию. То есть через одну-три недели в зависимости от удаленности рынка, пояснил он в беседе с РБК.

Усугубить ситуацию также может необходимость ремонта газовой инфраструктуры как в самом Катаре, так и на других заводах по сжижению газа, указывает эксперт Финансового университета и Фонда национальной энергетической безопасности Игорь Юшков. Это, по его словам, может вызвать дополнительные сбои, тогда проблема станет еще более масштабной.

«Известно, что был удар по одному из катарских объектов. Насколько сильны там повреждения, неизвестно, но если пострадал завод по сжижению газа, то ремонт может занять несколько месяцев. Поэтому еще непонятно, с какими объемами экспорта Катар выйдет из этого кризиса», — пояснил он в беседе с 360.ru.

Президент Сербии Александр Вучич тем временем уже предрек Европе ад в энергетической сфере, если эскалация на Ближнем Востоке будет продолжаться.

По мнению политика, сейчас важно принять меры для субвенций на апрель, потому что европейские страны не могут допустить, чтобы цены на нефть и газ подскочили в условиях дефицита энергоносителей.

Юшков при этом полагает, что действительно катастрофичной для потребителей ситуация может стать при повышенном потреблении. Такое возможно, если в марте вдруг ударят морозы.

«Это маловероятно, но мартовское сильное похолодание — самое страшное, что может происходить у потребителей, потому что к этому времени подземные хранилища газа, как правило, уже очень сильно опустошены. Извлекать оттуда ежесуточно много уже невозможно. Поэтому когда ограничено предложение на рынке, а у тебя еще и потребление увеличивается, вот это самый плохой вариант, это идеальный шторм», — объяснил специалист.

Таким образом, чтобы расклад стал еще более тяжелым, должен сыграть погодный фактор, чтобы в странах Северного полушария существенно увеличилось потребление либо, как уже говорилось выше, чтобы еще один крупный завод СПГ ушел на ремонт.

«Такие внеплановые факторы сразу же будут толкать цену дополнительно вверх. Пока от нынешнего кризиса больше всего страдают азиатские и европейские рынки. Они взаимосвязаны по цене. Если где-то начинается дефицит и рост цены, тогда туда идут танкеры-газовозы. И, соответственно, уходят из другого региона. Если в Европе начинается рост цены, то они уходят из Азии. И в Азии тоже начинает расти цена, чтобы удержать эти газовозы», — уточнил собеседник 360.ru.

Может ли Европа заместить катарский СПГ российским?

С 25 апреля европейцы сами себе запрещают импортировать российский СПГ по краткосрочным контрактам, напомнил Юшков. А под полным запретом наш сжиженный природный газ для них станет с 2027 года. Опять же по их собственной инициативе.

«И явно они это решение пока пересматривать не будут. Будут рассчитывать на то, что все наладится с Катаром и все будет нормально. Хотя мы могли бы заместить катарский СПГ, тем более что не так уж прямо много его приходило именно в Европу. Инфраструктура для этого есть», — констатировал эксперт.

Тут речь идет, например, об уцелевшей нитке «Северного потока — 2» с 27,5 миллиарда кубов годовой мощности. И СП-2 запросто заместил бы Катар и сбил бы цены в Европы, убрал дефицит, о котором говорит Вучич, но есть одно но — он под санкциями США и ЕС.

«А Германия еще в свое время, когда он был построен, так и не выдала ему разрешение на ввод в эксплуатацию. Можно запустить трубопровод „Ямал — Европа“. Тоже там больше 30 миллиардов кубов годовая мощность. Но там поляки отобрали газпромовскую долю в компании-операторе польского участка этого газопровода, компании EuRoPol GAZ, и в ответ Россия ввела санкции против этой компании», — пояснил Юшков.

Так что с учетом этого «Газпром» не может заказывать услуги по транзиту газа через Польшу в Германию. Если смотреть на Украину — та перекрыла газопроводы плюс часть из них пострадала при боевых действиях.

«Есть повреждения в районе Суджи, но южный газопровод через газоизмерительную станцию Сохрановка  вполне работоспособен, можно было бы его запустить, но Украина принципиально его перекрыла. И все. У нас остается только „Турецкий поток“», — добавил он.

Так что теперь мяч сейчас на стороне европейцев, они могут предпринять определенные усилия, и Россия прокачает больше газа, чтобы убрать дефицит, подчеркивает Юшков. Однако такой сценарий при современном руководстве ЕС невозможен. Напротив, в дальнейшем европейцы будут ли продолжать давление на Россию, а на отмену каких-то ограничений для прокачки не пойдут никогда.

Можно ли считать такую стратегию выстрелом себе же в ногу? Безусловно. По мнению политолога Никиты Подгорнова, кризис в Персидском заливе в очередной раз подсветил иллюзорность европейской энергонезависимости.

«Европа (и Британия, и континентальный ЕС) после многих лет риторики о диверсификации энергопоставок и стратегической автономии обнаруживает, что все эти планы не значат ничего, когда приходит реальный кризис», — подчеркнул он в своем телеграм-канале.

Однако все миллиарды, вложенные в возобновляемые источники, все плановые документы по углеродной нейтральности, все заявления властей об энергобезопасности — ничто из этого не защищает Европу от происходящего на Ближнем Востоке.

И как отвечают на это европейские правительства? Строят новые проекции аж на 2030-е. Но катарского газа у них прямо сейчас нет. В настоящий момент танкеры с СПГ не имеют возможности безопасно пройти по Ормузскому проливу.

А от этого самого СПГ зависит и производство удобрений, и производство пластмасс. Композитные материалы для авиации и промышленности — все это завязано на углеводороды, от которых Европа якобы снижала зависимость, подчеркнул Подгорнов.

«Возможно, зависимость чуть более диверсифицирована, <…> но когда крупнейшее газовое месторождение планеты останавливается, Европа все равно получает удар. Цены все равно взлетают. Экономическая стабильность все еще зависит от событий в регионе за тысячи километров, на которые европейские политики не имеют никакого влияния», — констатировал политолог.