«Мы работаем в полиции и представляем ее на турнирах». Итальянцы Делла Моника и Гуаризе — о Мозер и русских фигуристах

После Олимпийских игр в Сочи, где пара заняла 16-е место, Делла Моника и Гуаризе начали сотрудничать с российским тренером Ниной Мозер. В Пхёнчхане они были уже в десятке лучших. В беседе с «360» спортсмены рассказали, чем им нравится сотрудничество с Мозер, что они думают о результатах Евгении Тарасовой и Владимира Морозова и почему на их тренировочных костюмах есть надпись POLIZIA.

— После чемпионата Европы осталось удовлетворение от результата или появилось ощущение, что вы способны на большее?

Маттео: «Мы можем не просто больше, а намного больше. Мы только-только нашли свой путь, стиль. Нам просто нужна стабильность. Мы проанализировали наше выступление в Минске и поняли, что нам не хватило скорости. Может быть, не все было так чисто, но мы можем это делать. Но мы уверенно смотрим вперед и знаем, что можем лучше, даже на ближайшем чемпионате мира в Японии».

Николь: «Мы можем претендовать на медали мирового турнира. Мы разочарованы результатом на Европе, но от самого проката довольны. В любом случае, это опыт, который научит нас и поможет нам улучшить свое катание. Мы будем работать на высокий результат на чемпионате мира. Мы должны бы быть готовы к нему максимально».

— Было обидно проиграть 0,14 балла дебютантам из России? В миксте они признались, что выиграть у таких именитых соперников круто, но неприлично.

Николь: «Бойкова и Козловский — отличные фигуристы и прекрасная пара, они показывают хорошее стабильное катание. Это в них подкупает. Я думаю, что мы, будь на их месте, сказали бы то же самое».

Маттео: «В целом, для всех фигуристов — важно получать хорошие компоненты, высокие оценки. Ребята классные, и действительно здорово проводят первый сезон. Чего я действительно не могу понять, применительно ко всем фигуристам. Для высоких компонентов нужно время. Чтобы прийти к тому, где мы сейчас, у нас ушло много времени. А у них получилось с ходу завоевать медаль. Возможно, это хорошо для них, а может и нет — не мне судить.

И мы разочарованы, конечно. Ладно бы допустили большие ошибки — но ведь в нашем прокате больших не было. Да, мы потеряли балл тут, балл там, но мы показали чистое катание.

Лучшее в жизни фигуриста — это не kiss and cry и не результаты. Настоящее счастье — там на льду, когда ты видишь публику. Мы чувствуем любовь людей, она нас окружает. Я люблю, когда итальянский флаг поднимается, потому что это не только для меня и Николь, это для всех итальянцев. Поэтому да, у нас была хорошая возможность увидеть флаг над ареной. С другой стороны, хорошо, что все закончилось так. Потому что я знаю — на все есть причины. Если эта ситуация произошла с нами, значит она сделает нас крепче и лучше».

— Говоря о системе оценок и изменениях правил, сейчас, после большей части сезона какие у вас от нее складываются ощущения?

Николь: «По определенным критериям — да, эта система лучше, особенно для одиночников. Это хорошо для чистого катания в целом, ведь ты делаешь чуть меньше сложного, но работаешь на качество. У нас поддержка третьего уровня, но для нас нет смысла усложнять ее, это того не стоит. С другой стороны, не очень хорошо, что даже мелкая помарка может стоить очень дорого.

Маттео: «У меня сложные ощущения. Вот все говорят, что у нас хорошая короткая программа, качественные вращения третьего уровня. Хорошие, чистые. По этой системе какая должна быть оценка за качественные и сделанные на скорости вращения? Максимальная, плюс пять. Какие мы видим оценки? Три-четыре, средняя надбавка становится маленькой.

Понимаете, о чем я? Судьи не должны бояться ставить за отличный элемент максимальную оценку. Они же не 100 тысяч евро отдают. Это было бы хорошо для всех. Окей, ты падаешь — ставьте минус пять. Но если ты делаешь отличное вращение или поддержку или любой другой элемент — почему ты не можешь получить за него плюс пять?

Николь: «Иногда мы получаем за прыжки или выбросы «плюс четыре», но не от всех судей. Я могу понять: когда постоянно делаешь все отлично, оценки придут. Но что мы точно чувствуем, что при новой системе проще потерять, чем приобрести. Понятно, что идеальную и всех устраивающую систему сделать сложно, но в ISU стараются к ней прийти. Она никогда не будет объективной. Но оставим это ISU, это их работа».

«Не надо думать, где взять деньги на костюмы»

— На вашей форме нашивка со словом «Полиция». Расскажите подробнее, что это значит?

Маттео: «Мы полицейские. Мы не ходим в офис, но представляем государственную полицию в соревнованиях. От полиции же получаем зарплату. Когда мы закончим соревноваться, мы сможем выбрать, пойти работать в полицейский офис или уволиться и искать другую работу.

Мы с лета учились в академии, все серьезно — нам давали оружие, мы выполняли упражнения. Последние экзамены сдали в январе, 10-11 числа. Так что да, мы можем работать полицейскими. Но наша работа сейчас — представлять полицию. В России, нам кажется, есть что-то похожее. Спортсмены представляют армию, ЦСКА.

Полиция помогает нам делать нашу работу, они финансируют наше катание. И это очень важно, потому что мы видим на примере российских фигуристов — им не приходится думать, где взять деньги на фигурное катание, на костюмы, на сборы, как поехать на неделю в Японию на чемпионат мира.

Но мы из Италии, мы должны думать об этом, как из своего кармана все это оплатить. Вот в полиции нам стало легче, потому что эти заботы они взяли на себя. И теперь мы спокойно тренируемся и выступаем, потому что не приходится искать деньги на выступления. Для нас это большая удача».

— Вы уже довольно опытные взрослые спортсмены. Как построен ваш тренировочный процесс? Сколько часов работаете?

Маттео: «Обычно мы начинаем в девять утра и заканчиваем часа в три. После мы свободны, встречаемся с семьей, друзьями».

Николь: «У нас две сессии по часу на льду, до этого разминка, обязательно работа в зале. Так что это как работа в офисе. Больше нам не нужно, чем старше ты становишься, тем лучше работаешь и стараешься брать максимум из того, что есть».

Маттео: «Мы стали умнее и больше не тратим свое время. Когда ты молодой, ты не так относишься к работе. Мол, у меня три часа на льду, один я не работал, но у меня все равно осталось два. С нами это не работает, мы не можем тратить ни минуты.

Николь: «Мы видим детей на катке, которые по утрам приходят вареные. Они просто катают по кругу, мы не понимаем, зачем они тут».

Маттео: «Да, хочется спросить: ты зачем встал? Иди обратно в кровать».

«Мозер чувствует, что сказать и когда»

— Как вы работаете с Ниной Мозер и довольны ли вы взаимодействием?

Маттео: «Мы начали сотрудничать после Олимпиады в Сочи, так что это наш пятый сезон. Мы тренировались летом в Италии с ней, пару раз за год по паре недель приезжаем в Москву. Но обычно мы занимаемся со своей командой по планам Нины Михайловны.

Она своего рода куратор, консультант. Проверяет, что все хорошо. Но мне нравится такое взаимодействие. Мы все понимаем — мы конкуренты ее пар. Мы не создаем трудности ей и, нам кажется, ей тоже нравится такой формат работы. Вот и с Вовой Морозовым и Женей Тарасовой работает Максим Траньков с этого сезона. А Нина Михайлова как менеджер».

Николь: «Мы видим ее на каждом соревновании. И она с нами, подходит и работает. Нам это нравится».

Маттео: «Еще у нее отличная энергетика. Она знает, что и когда говорить, не говорит много. Ты не чувствуешь себя как маленький ребенок, которому указывают: «руку сюда, ногу вот так». В некоторых ситуациях это перебор. Поэтому она очень тонко чувствует эти моменты.

— Перед выходом на лед Нина Михайловна дает напутствия?

Николь: «Они вдвоем с нашим тренером Кристиной Маури стоят у бортика, но говорят всегда по очереди — никто никого не перебивает. Когда Мозер видит, что мы немного волнуемся, она говорит: «Пожалуйста, Николь, не надо переживать». И я всегда смеюсь.

Маттео: «А мне она всегда говорит, чтобы расслабился и помягче работал коленками. Но она никогда не объясняет что-то одному из нас — всегда вместе».

— Вы работаете с российским тренером. Можно сказать, что вы переняли что-то из школы русского фигурного катания?

Николь: «Мы работали до этого с Олегом Васильевым, это дало нам многое. Дисциплину, отношение к тренировкам. Мы многое взяли от российских тренеров в этом смысле — в отношении к работе. Не говорю про стиль катания, потому что у каждого он свой. Но по первости, когда мы часто ездили в Москву, нам говорили: «о, вы стали похожими на русские пары». Но я не вижу это, потому что мы смотрим в первую очередь на себя».

Маттео: «Мы не должны выглядеть, как российская пара, мы должны оставаться Маттео и Николь. Часто спрашивают, какая пара вам нравится, на кого хотите быть похожими? Но если я похож на кого-то, как я могу быть самим собой? Да, можно заимствовать что-то, но оставаться самими собой и внедрять это в свое катание. Потому что ты лучше, когда ты уникальный».

— Ваша глобальная цель — Олимпиада-2022?

Николь: «Да, и мы хотим претендовать на медали Пекина. Но до них каждый сезон, каждый день мы ставим маленькие цели на пути к ним. Думаю, что нам это по силам сделать».

Маттео: «Если меня спросить, ты выиграешь олимпийскую медаль? — я скажу «да». Выиграю ли я ее таким, какой я сегодня? — нет. Мы должны реалистично смотреть на вещи. И задаваться вопросом от сезона к сезону: что я могу сделать? В этом году мы хотели попасть в финал Гран-при — попали. Завоевать медали в финале — не вышло. Войти в топ-3 чемпионата Европы — почти удалось. Понимаете? Шаг за шагом становиться лучше, работать лучше. Все остальное придет, если ты получаешь удовольствие от своей работы».

«Тарасовой и Морозову надо пройти через трудности»

— Вы давно общаетесь с Владимиром Морозовым и Евгенией Тарасовой? Они не очень довольны результатами в этом сезоне.

Николь: «Мы их знаем очень давно, видим, что они прошли через многое. Им пришлось после Олимпиады довольно тяжело — дело не в тренерах, не в работе Максима. Он где-то говорил или писал, что разочарован и чувствует свою вину. Но я не думаю, что дело в нем и его работе».

Маттео: «Макс — классный человек, мы знакомы с тех пор, как он сам еще выступал. Вся группа Мозер — очень классные ребята. На них идет огромное давление и висит ответственность».

Николь: «Мне жаль, что у Вовы и Жени не все получается, потому что они способны на гораздо большие успехи. Они стали первой парой страны и с новым тренером, это очень тяжело. Если они пройдут и справятся с этим давлением, то станут еще сильнее.

Маттео: «Я мечтаю, что наступит день, когда все будут кататься чисто и в честной борьбе определится лучший. Я не люблю, когда у пар случаются провалы, падения. Это стресс и давление. А мы должны быть счастливы от своей работы».

— Вам удается постоянно получать удовольствие от катания?

Николь: «Я чувствую, что люди — семья, близкие, болельщики и даже тренеры — счастливы, когда мы счастливы. Когда мы получаем энергию от окружающих людей, мы счастливы и это уже сродни победе. Быть чемпионом для твоих болельщиков намного важнее, чем получить золотую медаль.

Маттео: «Некоторые думают, что золотая медаль на шее изменит все. Но это не всегда так».

Николь: «Наш хореограф всегда любил говорить: Филипп Канделоро не стал олимпийским чемпионом, у него две бронзы в 1994 и 1998 годах. Но его всегда будут помнить зрители, потому что он был артистом на льду. Иногда лучше быть чемпионом зрительских сердец и остаться в их памяти, вместо того, чтобы завоевать золото, потому что ты был сильным удачливым в одном сезоне».