Ветерана из Можайска поздравили с юбилеем

В торжественной обстановке женщине были зачитаны поздравления от Президента РФ Владимира Путина, губернатора Московской области Андрея Воробьева и главы Можайского муниципального округа Дениса Мордвинцева, а также вручены цветы и подарки.

До войны десятилетняя Шура Соколова счастливо жила с семьей на улице Октябрьской в западной части города, известной как «Заовражье». Ее отец Дмитрий Захарович работал дежурным телефонистом в районном военкомате. В 41-м году его на фронт по возрасту не взяли, но оставили в городе для связи с партизанами и участия в подпольной борьбе. Опытный мужчина знал: если что, фашисты расстреляют не только его самого, но и всю семью. К тому же их дом находился в непосредственной близости от железной дороги, жить здесь было опасно. 13 октября, когда звуки боя в Бородино уже доносились до Можайска, отец посадил Шуру и четырехлетнюю Валю с женой Прасковьей Ивановной на телегу и отвез их в деревню Суслово под Вереей к своему брату Михаилу.

Долгожительница со слезами рассказывает, как от прямого попадания немецкого снаряда в землянку, где ночевали Соколовы, в одночасье погибли отец и мать. Впервые она увидела громко хохочущих фашистов, заглянувших в яму, оставшуюся от землянки. Затем их пинками, под дулами автоматов, вместе с другими жителями деревни куда-то погнали. На время оставшись без охраны, несчастные и заплаканные дети сидели в снегу, и тетка Варвара сказала ей: «Шурка, бросай Валю и беги!». Александра Дмитриевна с горечью вспоминает: «Я тогда отказалась. А куда мне было бежать? Кругом лес и сугробы выше моей головы, да и сестренку было жаль бросать…»

О том, как они выживали в фашистской оккупации, ветеран вспоминает с содроганием. Мамина старшая сестра Авдотья забрала Шуру и Валю к себе. У нее было пятеро детей, старшие два сына уже воевали на фронте. Немцы, занявшие дом тетки, иначе как «русиш швайн» детей не называли. Шуру и старших детей гитлеровцы заставляли по вечерам мыть им в тазах ноги и стирать толстые вонючие солдатские носки. Чтобы не прислуживать фрицам, Шура попросила тетку переправить их в Можайск к брату Евгению. Но и в родном доме на Октябрьской тоже жили немцы. 19 января 1942 года гитлеровцы спешно стали паковать чемоданы, и Шура поняла: уходят. Напоследок фашисты вытолкали в центр комнаты брата Евгения, сунули ему в руки гармошку и приказали играть «Три танкиста». Исполняя по прихоти немчуры популярную советскую песню, брат уже мысленно приготовился к смерти.

Весной семнадцатилетний Евгений ушел на фронт, чтобы мстить фашистам, и погиб. Девочек-сирот ждал печально известный Даниловский детский распределительный приемник, где, несмотря на их слезные просьбы, сестер разлучили. Затем был детдом в Чечне, где подростки больше работали, чем учились. В Можайск Шура вернулась только после окончания школы. Девушка пошла работать в швейную артель на улице Володарского, а через три года — на Можайскую швейную фабрику имени 8 Марта. С этого времени и почти полвека Александра Дмитриевна трудилась швеей-мотористкой на предприятии, освоив практически все производственные операции. Она неоднократно была победителем социалистических соревнований, о ветеране писала местная и областная пресса, а ее портрет не сходил с Доски почета.

Сегодня о долгожительнице заботятся дети, внуки и любимая племянница. Ветеран прежде всего желает, чтобы они никогда не узнали испытаний, выпавших на ее долю в детстве и юности. Отвечая на вопрос о войне, Александра Дмитриевна вспоминает: «Когда в 41-м везде заговорили „война, война…“, я не понимала, что это, и спросила отца: „Папа, а что такое война?“. Помню, как отец посуровел и ответил: „Это когда враги хотят нас захватить и убить…“. Сегодня я молюсь за наших защитников, которые находятся на СВО, чтобы этого никогда не случилось».